Всё началось весной, когда мир вдруг замер. Люди сидели по домам, улицы опустели, а в воздухе висело напряжение, которое ни с чем нельзя было сравнить. Моник почти не выходила из своей маленькой квартиры. Она работала удалённо, заказывала еду с доставкой и старалась не думать, сколько это всё ещё продлится. Но однажды вечером ей позвонила Мэвис.
Голос подруги дрожал. Мэвис говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что её прервут. Она сказала, что ей очень плохо, что ночами происходит что-то странное, и попросила прийти. Моник понимала, что нарушать карантин нельзя. Но в трубке слышались такие нотки отчаяния, что она не выдержала. Схватила ключи, надела маску и вышла в тёмный подъезд.
Когда Моник добралась до квартиры Мэвис, та выглядела ужасно. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она почти не спала уже неделю. Мэвис рассказала, что ей снятся кошмары, которые не заканчиваются утром. Она просыпается — а страх остаётся. В этих снах она видит одни и те же коридоры, слышит шаги за спиной, чувствует, как кто-то дышит ей в затылок. И самое страшное — иногда она умирает во сне. А потом открывает глаза и не понимает, жива ли на самом деле.
Сначала Моник пыталась говорить разумно. Убеждала, что это стресс, что изоляция всех доводит, что нужно просто выспаться и попить травяной чай. Но чем дольше она оставалась рядом с подругой, тем яснее становилось: дело не в нервах. Ночью, когда Мэвис засыпала, Моник сама начала проваливаться в странное состояние. Она лежала с открытыми глазами, а перед ней медленно проступали те же самые стены, что видела её подруга. Пол проваливался, воздух становился густым, и в темноте появлялось нечто. Не человек. Не животное. Просто присутствие, от которого стыла кровь.
Моник пыталась проснуться. Щипала себя, кричала, била по щекам. Но тело не слушалось. Она понимала, что уже не лежит на диване в гостиной. Она внутри сна. И этот сон принадлежит не только Мэвис. Он растёт, захватывает всё больше пространства, как инфекция. С каждым разом существо становилось ближе. Оно не нападало сразу. Оно наблюдало. Ждало. Словно знало, что рано или поздно одна из них не сможет выбраться.
На третью ночь Моник решила не сопротивляться. Она позволила сну забрать её полностью. Оказавшись в том же бесконечном коридоре, она пошла навстречу тени. Сердце колотилось так сильно, что казалось, сейчас разорвётся. Но другого выхода не было. Если не остановить это сейчас, кошмар заберёт их обеих. И, возможно, не только их.
Впереди, в тусклом свете, существо наконец показало себя. Оно не имело чёткой формы, но от одного взгляда на него хотелось закричать. Моник заставила себя смотреть. Она поняла, что страх питает его. Чем больше они боятся, тем сильнее оно становится. Поэтому она сделала единственное, что пришло в голову в тот момент. Она перестала бежать. Перестала кричать. Просто стояла и смотрела прямо в эту тьму, повторяя про себя одно и то же: «Ты не настоящее. Ты не можешь меня забрать».
Неизвестно, сколько это длилось. Может, секунды. Может, часы. Но в какой-то момент тень дрогнула. Она начала таять, словно её лишили воздуха. Моник почувствовала, как пол под ногами становится твёрдым, как возвращается ощущение собственного тела. Она открыла глаза уже в настоящей комнате. Рядом тихо дышала Мэвис. Впервые за много дней — спокойно.
Утром они долго молчали. Потом Мэвис просто обняла подругу так крепко, что та чуть не задохнулась. Они не стали обсуждать, что произошло ночью. Некоторые вещи лучше оставить без объяснений. Главное — они обе проснулись. И кошмар, кажется, отступил.
Но иногда, когда Моник засыпает в полной тишине, она всё ещё чувствует лёгкое движение воздуха за спиной. Как будто кто-то стоит и смотрит. Она не оборачивается. Просто закрывает глаза плотнее и напоминает себе: ты уже победила однажды. Этого достаточно.
Читать далее...
Всего отзывов
0